Карандаши страха
Страх — это субстанция, непосредственно связана с живописью. Я думаю, все дело в том, что Дэвид Линч занимался живописью и увлекался Кокошко. Ясно, что ничем хорошим это закончиться не могло. Понятно, что человек, который любит Оскара Кокошко, начинает относиться к страху как к простуде, испытывая различные средства борьбы с ним.
Експресионизм способен вганяты в депрессию, но если ты сумеет выбраться оттуда, ты можешь научить других, как открывать дверь в свое подсознание, а главное — как их потом за собой надежно закрывать, чтобы страх не виривалися наружу, мешая спать и жить. Страх — это субстанция, непосредственно связана с живописью, страхи нужно рисовать, они имеют четкие контуры, которые следует фиксировать на бумаге или пленке, чтобы они не жили в твоей голове, как цыгане на железнодорожном вокзале. Образы Линча фиксируются как отдельные картинки, эдакие открытки на память, которые ты рассматриваешь со страхом и восхищением, ведь этот робкий интерес, привлекательность ужаса и невыразимое восхищение невиданным, однако ясно, и делают кино важнейшим из искусств.
Кино, в общем, — большой шарлатанство, режиссеры напоминают еквилибристив, которые пытаются балансировать между интеллектуальным и коммерческим, и тем из них, кому это удается, открываются тайны подсознания и финансовой целесообразности. В этом контексте Линч, кроме всего прочего, заслуживает особое внимание и уважение, поскольку сумел стать «своим» режиссером как для широких народных масс, сердца которых наполохано стукотилы во время просмотра «Твин Пикс», так и для заморочених своим апломбом интеллектуальных кругов, которые любят розводитися о сюрреализм и психоделичнисть образной системы автора «Человека-Слон». Одно слово, розы и виноград как залог творческой потенции.
В его фильмах страх возникает из вещей, которые ты видишь постоянно, то есть он все время где-то рядом, ты каждый день проходишь мимо, не замечая. Все наши бесы скупаются в тех же супермаркетах, что и мы. Самым есть вещи, которые ты знаешь, но почему-то не узнаешь. Именно это непизнавання узнаваемый способно внушать священный ужас и глубинный трепет, поскольку заставляет сомневаться в вещах устоявшихся, которые обычно не вызывают никакого сомнения. Страх возбуждает. Возможно, именно поэтому в его фильмах страсть и нежность являются столь же привлекательно-ужасными, которые выходят на яркий солнечный свет из дверей обычных американских забегаловок.
То, что Линч имеет собственный фонд, который якобы занимается пропагандой трансцендентальнои медитации среди школьников и студентов, вызывает множество вопросов. Все это может служить наброски для какого следующего сценария, это мог бы быть горор с участием восковых фигур шоу-бизнеса, которые бы в итоге должны были раствориться в глубинах причудливой авторской фантазии. Ибо действительно, что, казалось бы, может сегодня объединить Пола Маккартни и Ринго Стара, кроме борьбы со СПИДом и пропаганды трансцендентальнои медитации? И кто бы еще, кроме Дэвида Линча, мог свести их воедино? И чем они в этом фонде занимаются на самом деле? Только не говорите, что медитирует. Очевидно, они нашли какой очередной вход, какие задние двери, которые ведут к наших кухонь и гостиных, в хранилище, где хранятся наши страхи и любви, и откуда можно незаметно и безнаказанно выносить неизвестные ранее слова и звуки, а также яркие бумажные коробки с новыми карандашами.
